Среди фото Ирины Мукаевой встретилась эта фотография, известная многим, со знаменитым монгольским Өндр Гонгором. Ссуммировав все ответы Ирины Мукаевой, Инги Кулешовой %20inga,добавив свои комментарии, решил вместить эту историю в этот пост, чтобы и другие люди ( которые, не знали) узнали историю этого фото, истории связанные, с людьми, изображенными на фото возможно и дали какие — то дополнения.

Биография Өндр Гонгора из Википедии:

«Ундур Гонгор (монг. Өндөр Гонгор, Высокий Гонгор, прибл. 1880 1925 Его рост достигал 2,36 м. (по другим источникам 2,45 м). Был широко известен в Монголии и неоднократно упоминался в записках европейских путешественников.
Согласно интервью с его дочерью Г. Будханд, опубл. в 1997 году, Гонгор был третьим ребёнком в семье пастуха Пурэва из Далай-Чойнхор-ванского хошуна, кочевавшего в местностях Тулт и Бага-Булак (совр. сомон Жаргалант аймака Хувсгел). Ребёнком он был невысоким, имел разве что длинные пальцы, и вызывал недовольство родителей своим большим аппетитом. В конце концов был отправлен в Их-хурэ, где его вызвал к себе Богдо-гэгэн VIII, который даровал Гонгору дворянский титул, подарил новую одежду и даже выдал за него одну из своих портних Должинсурэн, основывая подобный выбор невесты на сходстве гороскопов будущих супругов.

Источники расходятся относительно занятия Гонгора при Богдо-хане: сообщается, что он был либо смотрителем принадлежавшего Богдо-хану слона, либо его телохранителем, а также борцом. Гонгор десять раз участвовал в столичных надомах при Маньчжурской империи и десять раз при Богдо-хане, а также три раза при Народной республике.

из мемуаров Ф.А. Ларсона:» На одном из таких празднеств боролся громадный монгол. Этот монгол из западных провинций был почти восьми футов роста, широкий и крепко сбитый. Он вышел на ринг почти нагим, лишь в шёлковой набедренной повязке и высоких наезднических сапогах. Живой Будда, всегда готовый поразвлечься, приказал коротышке-ламе, самому низкому в Урге, выйти на ринг против гиганта. Этот лама был быстр и проворен как кошка. Ожидания семи тысяч зрителей накалились до предела. Они вплотную примкнули ко внешнему заборчику, ограничивавшему ринг. Эти двое вступили в борьбу, не торопясь прибегать к захватам; они кружились и уклонялись, каждый надеясь выгадать момент для преимущественного захвата другого, хотя маленький проворный борец едва достигал запястья своего противника. Наконец крохотный лама пробежал между ног у гиганта. Он ударил его выше коленей и сделал мощный толчок. Великан упал с сильным грохотом. Зеваки разразились хохотом. Бедняга великан поднялся, лицо его очень покраснело; и он ушёл, почёсывая голову.»

В 1913 году Ундур Гонгор ездил в Российскую империю, в составе посольства Сайн-Нойон-хана Намнансурэна; позже работал на таможне.

У Гонгора было четверо детей. Умер на родине в конце 1920-х годов, не дожив до 50-и лет. Огромные сапоги Гонгора, хранившиеся в семье в качестве реликвии, пропали во время Хубсугульского восстания 1932 года. Один из внуков Гонгора, Д. Давааням, стал известным монгольским детским писателем.»

Коментарий к 1 фото Василия Ильжиринова со страниц вк:

«Кануков Х. Б. — первый слева. второй — Хомутников В.А., четвертый — Шивидов Т.П.»

«Группа командиров 108-го калмыцкого кавалерийского полка РККА, направленных в Монголию в январе 1921 года. Первый слева — комиссар полка Харти Бадиевич Кануков, в Монголии действовал под именем Вокунаков Итрах(обратное прочтение имени и фамилии). Второй слева командир полка Василий Алексеевич Хомутников (в монгольский период иногда выступал как Кекеев Санджи). Четвертый слева — Шивидов Тимофей Бадиевич. Крайний справа — Дрючков Андрей Дмитриевич. Самые подробные сведения об участии калмыков в монгольских событиях — в книге «С интернациональной миссией». Издана в Элисте в 1970 году тиражом 3000 экземпляров, составитель Юлий Очирович Оглаев».

Из википедии, касаемо этого периода, о Хомутникове:» В годы Гражданской войны Хомутников возглавил взвод революционного отряда защиты прав трудового казачества, затем командовал кавалерийским полком. Участвовал ….., в боях на Дальнем Востоке с формированиями Унгерна и Семёнова, установлении советской власти в Монголии, псевдоним в Монголии: Санжи Иштерович Кикеев. С сентября 1921 по сентябрь 1922 года руководил первой советской секретной экспедицией в Лхасу. Вёл переговоры с Далай-ламой XIII и министрами тибетского правительства. Собрал разведывательную информацию о положении в Тибете.»

Вот отрывок о Харти Канукове описанный Инессой Ламакиной об убийстве Джа Ламы: » Судьба Джа-ламы была решена.

Для проведения операции из столицы в Улясутай прибыла особая группа во главе с командующим погранотрядом на юго-востоке Дугаржавом, в составе которой кроме начальника ГВО Балдандоржа, военкома Нанзад-батора было несколько калмыков советских инструкторов.

Видную роль в операции играл Харти Кануков, личность весьма примечательная. Он возглавлял ту большую группу командиров 108-го калмыцкого кавалерийского полка, которая была послана в Монголию для участия в боевых действиях против барона Унгерна. После победы революции Кануков был советником при штабе войск Кобдосского округа, советником разведывательного и политического отделов.

Сохранился снимок его, сделанный в марте 1922 года, — в форме монгольского чиновника I ранга, шапку его украшало перо с двумя павлиньими глазами. Его отличали, как сказано в сборнике воспоминаний участников революции в Монголии С интернациональной миссией (Элиста, 1970. С.22), беспредельная преданность революции, неутомимая энергия, высокое личное мужество, большевистское упорство в достижении поставленных целей.

В автобиографии, написанной Х. Кануковым в Элисте в 1932 году, он расскажет, что в 1921 году участвовал по ликвидации белобанд генерала барона Унгерна. Под Маймаченом с отрядом белобандитского царского генерала Баиргуна, в бою при реке Ибицике, Хаара-гол и на подступах к Урге, при атаке в бою при Ибицике догнал и застрелил из револьвера китайского офицера. В ноябре 1922 года руководил ликвидацией банды знаменитого в Центральной Азии афериста живого бога Дамби-Джанцана, засевшего в построенной им самим крепости с 300 семей подданных в местности Маджик-сан на стыке границ Монголии, Синьцзяна и Алашанских торгоутов. Не сообщенные в этой автобиографии сведения находим в брошюре Будда-ламаизм и его последствия (Астрахань, 1928), которую он написал в целях антирелигиозной пропаганды, поскольку на калмыцкий еще не переведена библия Ем. Ярославского. Он хотел, чтобы брошюра хоть немного раскрыла бы завесу религиозного дурмана, открыла глаза показала бы весь ужас и гнусность шарлатанства лам, зурхачей, эмчей и присных с ними.

Так вот, оказывается, Кануков, бывший учитель калмыцкого языка в школах, до 18 лет ламаист, с 18-летнего возраста сбросивший с себя тенета религиозных предрассудков и вступивший на путь борьбы с невежеством лам в Калмыцкой области, хочет вскрыть все язвы верующих, предрекая решительную расправу с желтой религией. В брошюре сообщалось, что Монголия, объявившая себя после смерти богдо-гэгена республикой в 1924 году, больше уже не захотела иметь перерожденца и, проснувшаяся от вековой спячки, теперь пачками посылает своих молодых людей в учебные заведения СССР и другие государства для изучения современных наук . Кстати, не раз публиковался групповой снимок слушателей Военной Академии имени Фрунзе в Москве, сделанный в январе 1924 года. На нем Кануков запечатлен с Чойбалсаном

Как же был обманут осторожный Джа-лама?

Сначала ему из Улясутая было послано от имени местного хубилгана Дэлэб-хутухты письмо с сообщением о том, что ургинское правительство предлагает ему занять пост полномочного представителя министра Западной Монголии и решило выделить его владения в самостоятельный хошун. Стали ждать ответа. Джа-лама написал, что согласен выехать зимой, пока же просит срочно прислать его печать хошунного князя, а также представителя для переговоров. В крепость послали Дугар-бейсэ и Нанзад-батора с письмом, подтверждающим не только приглашение Джа-ламы в Ургу, но и просьбу усмирить урянхайских тайгут, якобы отделяющихся от Внешней Монголии.

Когда вгляделся в гостей Джа-лама, он показал им свою гордость оружейный склад, ценности, личное оружие, преподнес им девять белых подарков, что было очень хорошим знаком расположения. Отпустил охрану.

В юрте, отведенной Дугар-бейсэ, сопровождавший его цирик попросил у Джа-ламы святого благословения: встал перед ним на колени, молитвенно сложив перед собой ладони. Джа-лама простер над его головой руки и тут же был схвачен за запястья. Нанзад-батор из револьвера выстрелил в упор, в шею.

Выскочив из юрты, гости прикончили собаку Джа-ламы, дали залп вверх сигнал команде, бросились к оружейному складу. В панике стали разбегаться подданные Джа-ламы. Потом, собрав всех жителей крепости, посланцы ургинского правительства принародно расстреляли пятерых приближенных Джа-ламы, среди них хамбо-ламу настоятеля. Все оружие и ценности упаковали, погрузили на верблюдов. Караван вез также и личные вещи убитого, они были проданы в столице на аукционе. Пожертвованные в свое время верующими, а также отнятые силой, считавшиеся личной собственностью Джа-ламы, 2000 овец и коз, 50 коров и другой скот разделили между его подданными, отпущенными и откочевавшими кто куда.

%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D0%B4%D0%B6%D0%B0-%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D1%8B-%D1%87%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%8C-ii