гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

гороскоп кто стихи

— Словесная архитектура Лоренса Даррелла:
(проза в смысле отношения к языку как к объекту творчества — проза поэта;философский поток сознания)

Помнишь ли, о, так давно это было,
Как брели мы в сумерках по краям облаков
Тропинкой к звездам и нашли
Пещеру…
Пещеру серебряных отголосков,
И когда я замер, затаив дыхание, и произнес твое имя,
Его принесло обратно мельчайшей рябью
Исступленных текучих переливов.
Не забыла ли, как ты сказала смешливо,
Взяв меня за руку: Если я стану нужна тебе
Однажды в смутном будущем, когда унылое время
Не будет давать ни пышных плодов, ни богатого урожая,
Или если в бедном своем одиночестве
Ты захочешь, чтоб я тебя утешила,
Приди в сумерках на это безлюдное приволье,
На эти дремотные голубые просторы неба,

И произнеси мое имя
Я услышу. И ответишь мне, сказал я со смехом.

(Лоренс Даррелл»Эхо»)

Читать Даррелла в переводах в какой-то степени даже проще, чем в оригинале. Далеко не малограмотные англичане хватаются за словарь, чтобы выяснить, что такое retromingent, sphingine, pudicity или fatidic Даррелл обожал использовать архаизмы. Его пожизненной страстью были елизаветинцы: он любил вспоминать, как, по приезде в Англию, проучился полгода в школе, расположенной на месте шекспировского театра. Отсюда и его фантастическая, избыточно-пышная барочная стилистика высокая кухня с добавлением гигантских порций перца и чеснока, самое ароматное варево, какое было создано кем-либо из современных английских романистов, по определению критика Патрика Парриндера. Это ароматное варево в эпоху рассерженных, Осборна и Джона Уэйна, казалось просто архаичной претенциозностью слишком цветистый, чувственный и орнаментальный стиль. У многих критиков особенно американских он вызывал решительное отторжение. Даррелл и сам сознавался: Мои тексты слишком насыщенны. Я всегда чувствую, что перебарщиваю.

Четыре романа Александрийского квартета это не имеющее аналогов сооружение (четырехпалубный роман, основанный на принципе относительности). В отличие от четырех томов Войны и мира, их нельзя рассматривать как линейный нарратив (Даррелл даже рекомендовал читать их вперемежку). Три тома, описывающие одну и ту же историю с трех разных точек зрения и четвертый, в котором сюжет наконец завершается. Три пространственные оси и одна временная вот кухарский рецепт континуума. Итак, первые три части должны быть развернуты пространственно и не связаны формой сериала. Они соединены друг с другом внахлест, переплетены в чисто пространственном отношении. Время остановлено. Только четвертая часть, знаменующая собой время, и станет истинным продолжением, писал Даррелл в предисловии ко второму тому.

Это роман, в котором барокко встречается с романтизмом, а модернизм с постмодернизмом. История, которая случилась в 30-е годы XX века а могла бы произойти и в эпоху Птолемеев: восточная экзотика, романтические страсти, любовные многоугольники, мистика, шпионаж и политические интриги, роскошь и нищета, пропавшие дети, загадочные убийства и самоубийства весь наворот приключенческого романа: не то детектив Ле Карре, не то трагедия Вебстера. Кажется, что Даррелл сочинял книгу на все вкусы и на все случаи жизни. Хотите традиционный роман воспитания, с линейным нарративом, повествованием от третьего лица, всеведущим и невидимым автором во флоберовском вкусе, с ясной и рациональной интригой? Вот он Маунтолив. Желаете нечто модернистски-поэтическое, неясное и таинственное, прослоенное философскими контекстами, отсылками к Юнгу и гностикам, пропитанное поэтическими аллюзиями из Кавафиса? Этот товар тоже имеется Жюстин. А если вам требуется что-нибудь иронично-постмодернистское, с таротной символикой, заставляющее вспомнить Фаулза или Кальвино (на самом деле и Фаулз, и Кальвино были позднее) то, пожалуйста, Бальтазар.

Роман, созданный как палимпсест: записки Дарли повествователя протагониста, комментарии его друга Бальтазара, дневники его возлюбленной Жюстин и ее мужа Нессима, роман первого ее мужа Арноти, записные книжки писателя Персуордена Точки зрения на происходящее пересекаются, смыкаются, различаются, отрицают друг друга, так что читатель окончательно теряет представление об истине или хотя бы о возможности ее существования. Карнавальная стихия, театр теней, в котором люди только актеры, маски, архетипы, раскрашенные переводные картинки, сами не знающие, кто они на самом деле. Отсюда жуткий даррелловский паноптикум, настоящая выставка физических недостатков: слепые, одноглазые, безносые, чахоточные, паралитики, изуродованные оспой, обладатели заячьей губы или вставной челюсти скорее кунсткамера, чем обыденная реальность. Отсюда же группировка персонажей в разнообразные геометрические фигуры: два брата Хознани, словно две половинки одного Я: светлый, аполлонический европеец Нессим и темный, диковатый, хтонический деревенщина Наруз. Три возлюбленные Дарли, три писателя список можно продолжить. Люди переплетаются, утрачивая индивидуальные черты все мужчины в Александрии Антонии, а все женщины Клеопатры. Точно так же двоятся и троятся одни и те же сюжетные ходы, вроде встречи Дарли с Мелиссой, а потом и с Клеа в том же самом кафе, и в то же время дня. Отсюда же и литературоцентризм текста, ограниченный только эрудицией читателя Элиот, Достоевский, Флобер, Байрон, Диккенс, Хаксли

И еще главное действующее лицо романа, Александрия, город Александра Македонского, Клеопатры и Кавафиса, некогда столица эллинистического мира, город, который распоряжается судьбами живущих в ней людей она видела в нас свою флору взращивала конфликты, которые были ее конфликтами и которые мы принимали за свои. Александрия гигантский винный пресс человеческой плоти; те, кто прошел через него, больные люди, одиночки, пророки, я говорю об искалеченных здесь душах, мужских и женских.

Тональность пейзажа: коричневый, отливающий бронзой; высокая линия горизонта, низкие облака, по жемчужного цвета земле бредут устрично-фиолетовые тени. Львиный бархат пустынных песков: над озером надгробья пророков отблескивают на закате цинком и медью. Тяжелые морщины песка как водяные знаки на земле; зелень и лимон уступают место пушечной бронзе, одинокому темно-сливовому парусу, набухшему, влажному: нимфа с клейкими крыльями. Тапосирис мертв среди изломанных колонн и навигационных знаков, исчезли Люди с Гарпунами Мареотис под раскаленной лилией неба.

И еще одна цитата напоследок. Я Рыба по гороскопу. Все Рыбы шайка врунов, а если вы к этому добавите мое ирландское происхождение, то получите вруна в квадрате.

Источник:
___________________________________________
Английский писатель Лоренс Даррелл (1912-1990) — автор около тридцати книг: романов, эссе, воспоминаний, стихов. Родился в 1912 году в Индии. Почти всю жизнь провёл в средиземноморских странах. Славу ему принесла тетралогия «Александрийский квартет» (1962 г.). Главный герой этой книги город Александрия. Незримо и зримо в книге присутствует греческий поэт Кавафис, «старый поэт города».
Интервью у писателя я взял в 1983 году на юге Франции. Мы провели вместе почти три дня. Кажется, я был первым русским журналистом, разговаривавшим с Л.Дарреллом. Должно быть, поэтому он принял меня столь великодушно.

Продолжение:

Лоренс Даррелл: краткая летопись жизни и творчества:

Лоренс Даррелл также был сценаристом нескольких фильмов: Джастин (1969),Stiff Upper Lip (ТВ) (1968), Юдифь (1966), Actis (ТВ) (1964). И снимался в кинолентах: Stille Tage in Sommières (1987) и Сэр Генри с Равилсон Энд (1980). А в «Мир в войне» (сериал) (1974) и Henry Miller, poète maudit (ТВ) (1974) сыграл самого себя.

Лоренс Даррелл «Письма к Генри Миллеру»:

АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ КВАРТЕТ (серия книг):

С женщиной можно делать только три вещи. Ты можешь любить её, страдать из-за неё и превращать её в литературу.

— Даррел Л. — Жюстин.-2003

Дипломат, учитель, британский пресс-атташе и шпион в Александрии Египетской, старший брат писателя-анималиста Джеральда Даррела, Лоренс Даррел (1913-1990) стал всемирно известен после выхода в свет `Александрийского квартета`, разделившего англоязычную критику на два лагеря: первые прочили автору славу нового Пруста, вторые видели в нем литературного шарлатана. Время расставило все на свои места.
Первый роман квартета, `Жюстин` (1957), — это первый и необратимый шаг в лабиринт человеческих чувств, логики и неписаных, но неукоснительных законов бытия. Единожды заболев этой книгой, излечиться уже невозможно.

— Даррел Л. — Бальтазар.-2003

Второй роман квартета — `Бальтазар` (1958) только подлил масла в огонь, разрушив у читателей и критиков впечатление, что они что-то поняли в `Жюстин`. Романтическо-любовная история, описанная в `Жюстин`, в `Бальтазаре` вдруг обнажила свои детективные и политические пружины, высветив совершенно иной смысл поведения ее героев.

— Даррел Л. — Маунтолив.-2003

Третий роман квартета, `Маунтолив` (1958) — это новый и вновь совершенно непредсказуемый взгляд на взаимоотношения уже знакомых персонажей. На этот раз — глазами Дэвида Маунтолива, высокопоставленного дипломата, который после многолетнего отсутствия возвращается в Александрию, к ее тайнам, страстям и интригам.

— Даррел Л. — Клеа.-2004

Четвертый роман квартета, «Клеа» (ig6o) — это развитие и завершение истории, изложенной в разных ракурсах в «Жюстин», «Бальтазаре» и «Маунтоливе». Герои квартета, попавшие в водоворот Второй мировой войны, распутывают, наконец, хитросплетения своего прошлого и, с неизбежными потерями, делают шаг в будущее.

АВИНЬОНСКИЙ КВИНТЕТ (серия книг):

— Даррел Л. — Месье, или Князь Тьмы.-2004

«Месье, или Князь Тьмы» (1974) — первая книга цикла «Авиньонский квинтет» признанного классика английской литературы XX-го столетия Лоренса Даррела, чье творчество в последние годы нашло своих многочисленных почитателей в России. Используя в своем ярком, живописном повествовании отдельные приемы и мотивы знаменитого «Александрийского квартета», автор, на этот раз, переносит действие на юг Франции, в египетскую пустыню, в Венецию. Таинственное событие — неожиданная гибель одного из героев и все то, что ей предшествовало, истолковывается по-разному другими персонажами романа: врачом, историком, писателем.

— Даррел Л. — Ливия, или Погребенная заживо.-2005

Используя в своем ярком, живописном повествовании отдельные приемы и мотивы знаменитого «Александрийского квартета», автор помещает новых и уже знакомых читателю героев в Прованс и европейские столицы, живущие предчувствием Второй мировой войны. Тайны отношений и тайны истории причудливо переплетаются, открывая новые грани характеров и эпохи.

— Даррел Л. — Констанс, или Одинокие Пути.-2005

Используя отдельные приемы и мотивы знаменитого «Александрийского квартета», автор рассказывает о дальнейшей судьбе своих персонажей. Теперь Констанс и ее друзьям выпало испытать все тяготы и трагедии, принесенные в Европу фашизмом, — тем острее и желаннее становятся для них минуты счастья… С необыкновенным мастерством описаны не только чувства повзрослевших героев, но и характеры нацистов, весьма емко и точно показан механизм чудовищной «военной машины» Третьего рейха.

— Даррел Л. — Себастьян, или Неодолимые страсти.-2007

«Себастьян, или Неодолимые страсти» — четвертая книга цикла «Авиньонский квинтет» классика английской литературы Лоренса Даррела.
Констанс старается забыть своего египетского возлюбленного. Сам Себастьян тоже в отчаянии. Любовь к Констанс заставила его пересмотреть все жизненные ценности. Чтобы сохранить верность братству гностиков, он уезжает в Александрию

— Даррел Л. — Quinx, или Рассказ Потрошителя.-2007

«Quinx, или Рассказ Потрошителя» — пятая, заключительная книга цикла «Авиньонский квинтет» признанного классика английской литературы ХХ столетия Лоренса Даррелла, чье творчество нашло многочисленных почитателей и в России. Используя отдельные приемы и мотивы знаменитого «Александрийского квартета», автор завершает рассказ о судьбах своих героев. Вопреки всем разочарованиям и трагедиям, подчас окутанным мистическими тайнами, они пытаются обрести душевное равновесие и утраченный смысл жизни. Ответы на многие вопросы скрыты в пророчествах цыганки, порой довольно причудливых.